КУКУШКА

Посвящение ГВИР 22. Пехотный полк.

   Узкоколейка – железная дорога войны, по ней катятся вагоны, освещенные светом керосиновых ламп. В них сидят солдаты десятой роты. Русская «Кукушка» – паровоз узкоколейки, тянет небольшой состав. 22. Пехотный полк Восточнопрусской дивизии меняет свою дислокацию. С пяточка на реке Воронка под таким немецким, и в тоже время русским, городом Петерсбург, солдат увозят в неизвестность. Иначе и быть не могло, в октябре началось контрнаступление советов под Москвой, генералы в штабе как всегда где-то просчитались, и теперь части, с наиболее спокойных участков фронта снимают для затыкания дыр. Россия — непредсказуемая страна.
Деревянный вагон «Гёрлиц», за обледенелыми стеклами тянется унылый русский лес, мороз — тридцатиградусный не менее… Мерцающий свет керосиновой лампы, клубящийся пар о дыхания, припасенная в дорогу пища становится каменной после десяти минут поездки. Сухари звенят на морозе. Вода слита из фляжек, иначе к утру их просто раздует или разорвет к черту. Кончики ушей примерзают к срезу стального шлема. От этого уже пострадал ефрейтор Юрген Рандмаер, смеясь, говорил товарищам, что он — человек севера и не надел ток под каску. Теперь кончики его ушей поблескивают от заледенелой крови.
Рядом сидят товарищи, в глазах которых один немой вопрос к командиру: «Куда нас везут, нам же обещали отпуск?..» А лейтенант, лишь угрюмо молчит и думает о своем, уткнувшись в воротник шинели.
На площадке, закутанный в караульную шинель, стоит часовой. Он тревожно оглядывает тянущийся темной стеной лес, но его взгляд все больше останавливается на платформе с полевой кухней, где суетится Юрген по прозвищу «Шмальцкох» — наш ротный повар. Шротту, так зовут часового, хочется прыгнуть на платформу, присесть и протянуть руки к весело горящему огоньку. Отпустить шутку по поводу приблудившийся к роте ХиВи со странным русским именем Леонид Хрошкофф, которого мы зовет просто Лео или «Топф» («Горшок»), который сейчас колет дрова, ловя равновесие на раскачивающейся обледенелой платформе.
Шротт завидует в глубине своей души этому русскому, хотя на нем надета короткая телогрейка и видавшие виды простеганные штаны, с виду напоминающие кавалерийские бриджи. Лео сейчас тепло, он рядом с печкой, он работает, его кровь пульсирует по жилам, а кровь Шротта, кажется, уже совсем превратилась в лед, как и на русских реках и такой же прочности, что выдержит на себе средний танк.
И вот Юрген наконец открывает котел и перекладывает его содержимое в термос. Лео «Топф» ловко подхватывает его и передает через сцепку вагонов часовому. Лишь только стоит ему раскрыть дверь, как почти шестьдесят голодных пар глаз впиваются в него, а носы пытаются уловить запах, что сегодня приготовил Юрген?
Плотный Шписс – по имени Зигфрид Бюргер (звучное имя которого, совершенно не вяжется ни с его фамилией, ни лицом обычного восточно-прусского буржуа) начинает раздачу. Первым получает порцию лейтенант. В немецкой армии ротные офицеры всегда ели из одного котла со своими солдатами (в отличие от любой другой армии мира). Бруно Тушке — командир 10. роты иногда бывает надменным, особенно в присутствии других офицеров, и несколько скуп на награды, но солдаты знают, что он такой же простой немец, как они все — бывший портной из Кёнигсберга, и он никогда не гордится ни своим званием, ни своими наградами. И хотя ни для кого не секрет, что он член НСДАП, но он никогда не носит «бычий глаз» (партийный значок) и не посещают собрание ячейки. Которые, частенько проводит пропагандист, прикомандированной из 621. Роты пропаганды — Конрад фон Зотт. Ветераны поговаривают, что, не смотря на родословную и приставку «фон», он типичный «бифштекс» – краснный внутри, из бывших сочувствующих спартаковцам, и только коричневый снаружи. Но, об этом предпочитают не болтать, а только ухмыляются и обмениваются многозначительными взглядами при передаче «латриненпароле» («сортирных слухов»), когда он собирает своих партайгеноссе в кружок и обсуждает с ними какие-то, только им понятные секреты и новости из Берлина. Конрад получает свою порцию горохового супа и сосиску.
Третьим свою порцию получает тезка Шписса — Зигфрид Шротт и отходит к двери. Лейтенант старается не замечать явного нарушения устава, горячая пища – вот устав этого вечера. Ни у кого не поднимется рука отобрать у Шрота котелок с душистым «айнтопфом» и горячей сосиской. Тем более, командир полка Теодор Толсдорф сейчас далеко, и наверное уже доедает своего фаршированного гречневой кашей гуся в штабном вагоне.
Термос ставиться в проход. Свои порции получают солдаты Первого взвода.  Первенство ветеранов первого отделения Отто Шульца никто не оспаривает. Они, почти кадровые солдаты, еще довоенного призыва. А сам унтер-офицер Шульц, второй во всей роте, кто имеет Железный крест, полученный им за меткий бросок гранаты в русскую пулеметную точку, когда он спас Первый и Второй взводы, от русского пулемета «Максим».
Молча протягивает свой котелок пулеметчик Хари Иоганс, за ним идет его второй номер Еуген Рюдиген. Загадка, что сязало этих абсолютно не похожих людей. Хари — коренастый парень с рабочей окраины, а Еуген – бывший студент с тонкими чертами лица. Но их сдружил пулемет «Заикающаяся тетушка Магда» (Stottertante Magda), и который они прозвали, по подсказке Лео, странным русским словом «Древоруб», и которое именно в русском звучании очень походило на звук, издаваемый им при стрельбе.
Теплый запах пищи приводит солдат в оживление, дружеские пинки и шутки по поводу красных ушей ефрейтора Рандмаера, сопровождают его, вышагивающего как на параде, с дымящимся котелком. Ансель Зак протягивает два котелка – свой, и своего старшего брата Алдера.
Солдаты отдают холодные куски железа, а получают полные горячие дымящиеся котелки. Шумный унтер Август Штрамм, как всегда спорит со Шписсом, отбирает у него половник и придирчиво накладывает себе порцию сам. Штрамм не очень жалует фельдфебеля, частенько они спорят между собой, а иногда их даже приходится разнимать, когда их извечные споры проходят за бутылкой другой. Но Штрамм, по кличке «Здоровяк», скорее спорит для поднятия собственного авторитета перед новобранцами, так как до Бюргера он был Шписсом (Взводным старшиной), но за неугомонный характер принципиально списал себя со штабной должности. Шумный и задиристый камрад Штрамм, а кто знает, что до войны он был художником-иллюстратором и работал в обычном книжном издательстве?
Быстро получают еду солдаты отделения Бертольда Кайзеркляйна, Дитмара Блиндера, Дитмара «Итальянца» Мартинелли.
Солдаты зажимаю котелки коленями, прижимают их к животу, возвращаясь к позе заутробного младенца. Тепло и запах знакомой пищи возвращает в прошлое. Кого к семьями, как Теодора Шранка, или как Алекса Тенее — к своему фольварку, или Александра Брауншвейга к лавке, а кого и к шумным пивным, и потасовка с вечнохмурыми и заносивыми СС-овцами и вечнопьяными гарлопанами-штурмовиками…
Русская «Кукушка» тянет за собой немецкие вагоны, в которых сидят немецкие солдаты, в вглубь неизвестной и непонятной страны Россия.

С.Г.

Добавить комментарий