Как мы ловили привидение профессора Н.Е. Жуковского в ЦАГИ

By | 12 февраля 2017

На днях записал несколько историй, из жизни, про то, как в самом начале 90-х довелось поработать в ОНТИ-ЦАГИ, что на улице Радио в Москве. Можно сказать, год отдал Русской авиации, о чем совершенно не жалею. Освоил технических перевод с английского. Много интересной литературы, в том числе довольно редкой по тем временам. Мне поручили по иностранным журналам отлеживать деятельность «Дойче аэроспейс» и писать статьи по состоянию западной авиации в сборники Отдела Научно-Технической Информации ЦАГИ. На нашу долю выпала организация первых авиасалонов в Жуковском. Тогда же много публиковаться стал в журналах по авиации в качестве подработки. Работа была действительно очень интересной, и если бы не финансовая сторона на фоне общей разрухи и уныния, работал бы и работал, до пенсии. Но будучи дипломированным инженером, приходилось подрабатывать ночами охранником, грузчиком, да дочка родилась. Пришлось уйти в коммерческие структуры.

Пошли мы работать в ЦАГИ, трое друзей-моделистов, после получения дипломов МАТИ. С тайной надеждой, открыть при музее Жуковского модельный магазин и заделаться модельными барыгами. С магазином, увы, у нас ничего не получилось, так как, по-большому счету, были мы обычными романтиками-распиздяями. Год заняли хождения за всякими подписями, и нам это резко надоело. Сейчас, да с нынешним жизненным опытом, да в те времена бы вернуться… Но суть не в этом.

Первая половина 90-х занимательна полной жопой в стране, все что можно уже развалилось, и уже начало разваливаться то, чему разваливаться было никак нельзя. В это время ЦАГИ и ВИАМ, а они на одной территории, накрыла разруха и нищета, народ разбежался. Досиживали там свои годы там мощные стариканы-академики, которым оставалось пару годков до пенсии и маразма.

Мы попали в отдел под начало профессора и доктора вертолетных наук Е.Н. Ружицкого. Ничего плохого не могу про него сказать, авиацией он, что называется болел, и пользы принес много государству. Больше самолетов любил только вертолеты. Что про него помню, слово «авиация» он выговаривал плохо, и получалось у него «авиасия». А мы всегда добавляли «и вертолесия».

От всей былой мощи тогда осталась только система охраны, в которой служили, в основном, бабки, прошедшие школу сталинских лагерей. Бабки ходили в форме с настоящими Наганами, их периодически возили на стрельбы, чтоб твердость духа не потерять. Одна тогда отличилась, когда ночью загорелось здание Гидроканала, приехали пожарные, а она их не пускает, типа приказа нет, на секретный объект не пущу и все! Какой приказ нахрен, сказали пожарные, твой объект полыхает, старая курица. И решили ворота вынести машиной, но старя дура вытащила Наган и расстреляла колеса пожарной машине. Гидроканал сгорел, и Наганы у бабок на следующей день отобрали.

Трудовая дисциплина была похерена в жопу. Но пропускной режим остался, за опоздание на 5 минут могли конкретно словесно вынести мозг, но и не более того. В принципе, безобидно, но вынос мозга каждый раз быстро надоел. И опоздание сводилось к тому, что если ты опаздывал, то до обеда просто шел пить пиво в разливайку под названием «Реанимация», и приходил на работу отдохнувшим в обеденный перерыв.

Все бы ничего, но бабки доставали периодически еще и конкретно своим стукачеством. То докладную напишут, что мы с девчонками из типографии по крышам лазим и танцы устраиваем. То пьяную библиотекаршу выносим на руках. То еще что-то учудим, с нашей точки зрения ничего особенно не представляющего.

И как-то раз, вызывает нас начальник Первого отдела и говорит, хотите посрамить честь старых дур? Ну мы типа завсегда, за любые приключения. А он продолжает, дело тут такое, в доме-музее Н.Е. Жуковского завелось привидение, по ночам ходит по чердаку. Старые перечницы его до усрачки бояться и отказываются в музее ночную службу нести. Подежурьте-ка в музее ночку, и разберитесь в чем дело, что за враг Российской авиасии и вертолесии там заелся. Вам отгул дадут, талон в столовую и прочие советские ништяки, которые нам в общем-то не вперлись ниразу. Но на слабо нас взял легко, старя школа НКВДистская не прошла даром. И мы согласились.

Дело было в конце лета. Остались мы, значит, подежурить. На улице чудная погода, затарились пивасом разливным, кильки соленой купили мешок. Сидим в палисаднике, кайфуем, ждем ночи. Байки травим, идеи мощные двигаем, как откроем магазин и будем жировать. Смотрим как жизнь замирает, и Москва ко сну отходит. Машин все меньше. Ближе к полуночи трамваи перестали ходить. Допили мы пивасик и решили за дело взяться. А стемнело уже конкретно, и пошли мы обследовать доверенный нам объект.

Вошли, прошли по первому этажу – все спокойно. На втором тоже. Тишина кругом могильная, дом то там постройки еще царя-гороха, изба на курьих ножках. Идем к ходу на чердак, и слышим… в натуре, кто-то по чердаку ходит взад, вперед. Вроде мы и выпимши, но не настолько. Да и здоровья тогда было, что в пять раз больше могли засадить без последствий, только обоссаться разве что. И стало нам как-то не по себе, мягко говоря. Яички поприжало, очко жим-жим сыграло. Реально шаги слышим, полтергейст!

Вышли мы на улицу, дух перевели, стали совет держать. А на улице темень уже, сыкотно как-то резко стало, холодком могильным повеяло. Что делать? Вариантов три: спалить все радикально, отправить приведение прямо в адъ. Смотаться до Спартаковской площади в Елоховский Храм за ведром святой воды и провести обряд экзоцизма. Или пойти ночью до Курского вокзала и закупиться там мужественной мужской водой.

Голос разума возобладал, и пошли мы на Курский вокзал за водкой. Закупились благополучно, какую-то закусь, консервированную прихватили, не сильно хитрую. И пошли длинной, кружной дорогой, назад к месту службы и нашей погибели. О беде нашей и потустороннем мире духов, предпочли забыть на время. Присаживались на пенек, в каждой песочнице, кушали водовку, шли до следующей песочницы. Так пробродили часа три-четыре, что уже светать начало, и вроде как петухи уже должны пропеть и всякая нечисть, по-идее, должна убраться в свое логово.

И от мыслей таких, или от приема мужественной водовки, стало нам хорошо, проснулась в нас удаль молодецкая. А что? Что нам бояться — на дворе ХХ век. Мы творцы русской авиации, стальные руки-крылья у нас, а в сердце пламенный мотор…

Ломанулись мы в дом-музей, как стадо диких обезьян, открыли все двери на распашку, чердак, ворвались туда всей толпой, предварительно связав хвосты, как в том мультике старинном, где про «давайте вместе бояться».

А нет никого на чердаке, перевели мы дыхание. Но что за чертовщина, а что-то типа шагов действительно слышно. Начали исследовать чердак, благо уже посветлело чутка. И нашли, чтоб вы думали…

На слуховом окне отошла заглушка, рассохлась и хлопала от сквозняка. Днем, когда машины ездили и трамваи ходили, ее не слышно было, а как ночь, начинался театр, под названием ужоснах. Оторвали мы заглушку и шаги прекратились.

Утром нас встречали как победителей, протрезветь мы слегка успели, молодость, что возьмешь. Да и не принято у нас победителей судить да осуждать. Отпустили нас в заслуженный отгул опохмеляться. На этом история с привидением закончилась.

Добавить комментарий